Каждый практикующий психолог рано или поздно сталкивается со сложными случаями, сомнениями в верности выбранной стратегии и риском выгорания. Но если копнуть глубже, это коммуникация с внутренними субличностями психолога, его ранами и травмами, которые клиенты так ловко подсвечивают.
Когда психолог приходит к более опытному коллеге-супервизору со своим клиентским случаем, рассказывает о работе, своих сомнениях, чувствах в контакте с клиентом — и на выходе получает поддержку и понимание процесса с клиентом.
Рабочая академическая встреча, на которой коллега помогает увидеть то, что из своей колокольни разглядеть трудно: скрытые механизмы переноса, контрперенос, незамеченные защиты клиента, тупики в стратегии работы.
Важно знать, что супервизия всегда строится вокруг конкретной работы конкретного специалиста с конкретным клиентом.
Очень полезно вначале пути становления психолога, потому что вопросы о выгорании возникают каждые 10 минут
И насмотренность и участия в других случаях — невероятно полезный опыт. Это та профессиональная подушка безопасности, которая отделяет растущего специалиста от психолога-одиночки, замкнутого в собственных представлениях о профессии.
На супервизии специалист может задать практически любой, ниже привела живые примеры вопросов, которые мы поднимаем на встречах:
С каким запросом пришел клиент, и совпадает ли заявленный запрос с тем над чем вы реально работаете на сессиях?
Из какого контекста говорит клиент, какова его ментальность, культура, семейная история, коллективное бессознательное его рода?
Что вы можете сказать об уровне эмоциональной готовности клиента к глубокой работе есть ли у него способность к символизации и осознанности?
Какой стиль привязанности вы предполагаете у клиента (надежный, тревожно-амбивалентный, избегающий) и как они проявляются в контакте с вами?
Какие чувства возникают у вас рядом с этим клиентом, и что из этого может быть контрпереносом, то есть откликом на клиентский материал а не вашим личным?
Напоминает ли вам этот клиент кого-то из вашего прошлого или настоящего, и как это влияет на вашу работу?
Не склонны ли вы идеализировать или наоборот обесценивать этого клиента, и что стоит за этим движением?
Что происходит с вами когда клиент проявляет агрессию, сопротивление или обесценивает терапию?
На чем строиться ваш терапевтический контакт — есть ли ощущение со-присутствия и доверия, или это скорее технический диалог?
Не терпите ли вы клиента и не пытаетесь ли вскрыть проблему за него, вместо того чтобы дать ему самому прийти к внутреннему открытию?
Как вы понимаете что в работе наметился прогресс, и опираетесь ли вы на регулярную обратную связь от клиента?
Если клиент внезапно прервал терапию или пропустил сессии — какие альтернативные объяснения этому вы можете найти, помимо я сделал что-то не так?
Есть ли в работе четкие контрактные условия которые помогают именно завершать терапию а не бросать её?
Как вы обходитесь с собственным стремлением к терапевтической грандиозности и страхом что без чуда клиент уйдет?
На что вы опираетесь чтобы выдерживать напряжение этой работы, и достаточно ли у вас собственной личной терапии и поддержки чтобы не выгорать?
Например, при сложном анамнезе с зависимостью и суицидальными мыслями нужна более детальная супервизия, и даже у клинического психолога, чтобы понять состояние клиента и способы взаимодействия с этим случаем. А если клиент говорит “Я ВАС ЛЮБЛЮ”, это может быть эротизированный перенос — феномен довольно сложный, и говорить о нём вне контекста крайне сложно, поэтому важно разбирать конкретные случаи.
а также супервизия = это забота о себе, дарит возможность профилактики выгорания.
В мировой практике сформировалось несколько подходов к тому, как именно строить процесс разбора, сейчас я вас познакомлю с самыми известными моделями супервизии:
Модель Хоукинса и Шохета “семиглазая”
1. клиент,
2. интервенции терапевта,
3.отношения терапевт — клиент,
4. сам терапевт,
5. отношения “терапевт — супервизор”,
6. супервизор,
7. более широкий контекст.
Развивающая модель Стольтенберг — для начинающих психологов нужна одна форма сопровождения, для опытных совсем другая.
Модель дискриминативной супервизии “Бернард” — выделяет три роли супервизора “учитель, консультант, наставник-фасилитатор” и три фокуса работы “навыки, концептуализация, личность специалиста”
Балинтовская группа — отличная профилактика выгорания специалистов, которые устали.
Модальные модели — если вы собрали несколько психологов в группу, которые работают в разных подходах, нужно совмещать несколько моделей. самая сложная форма супервизии.
Либо групповая, где несколько коллег резонируют с твоим кейсом по-разному, и из этих разных откликов складывается понятная картина, модели поведения психолога. Кто-то идентифицируется с клиентом, кто-то — с тобой, кто-то сидит очень тихо.
1. Знакомство/Представление новых участников в группе не более 20 человек
2. Отбор заявки за супервизию (может быть несколько кейсов за встречу)
3. Определение тайминга
4. Представление случая/Запрос супервизанта на группу/ уровни (клиентский, супервизионный, личностный)
5. Вопросы
6. Высказывания участников
7. Высказывание супервизора
8. Обратная связь от супервизанта
9. Завершение случая – переход к следующему кейсу.
Процесс групповой супервизии проходит следующим образом. Собирается группа — группа как некое пространство, которое отражает поле клиента и взаимодействия терапевта с клиентом, а также терапевта с собой. Далее в группе происходит отбор заявки на супервизию. Группа может отработать до трёх супервизий за два часа, и это вполне нормальная нагрузка на группу.
Далее супервизант предоставляет случай и проявляет свой запрос, а также говорит об уровне, на котором группа должна работать. То есть это уровень либо клиентский — что происходит с клиентом в работе; либо уровень супервизионный — что происходит между терапевтом и клиентом; либо уровень личностный — что происходит с терапевтом в работе с данным клиентом. Например, если терапевту попадаются какие-то проекции, переносы, он теряет нейтральность, или как-то активно включается в кейс, или же, наоборот, очень отстранён.
Следующий уровень после предоставления кейса — это круг вопросов, где каждый из участников группы задаёт свой вопрос или два вопроса на круг относительно данного кейса: проясняющие кейс и проясняющие запрос супервизанта.
Далее участники высказываются, дают обратную связь по кейсу, отвечают на запрос клиента.
Следующий этап — когда супервизор даёт обратную связь по кейсу, отвечает на запрос, собирает динамику группы, которую он увидел, и отмечает параллельные процессы группы, которые происходили во время работы над данным кейсом. Соответственно, на этом кейс завершается. Группа оставляет процесс — там супервизор даёт какие-то техники для того, чтобы перед следующим кейсом уже включиться в работу и продуктивно работать.
Базовые правила, конечно же, все подкреплены этическим кодексом. Базовое и основное правило в работе с группой — это конфиденциальность. Никак, нигде и ни под каким соусом никто из участников группы не имеет права выносить кейс за пределы группы. Любые записи, которые производились во время данного кейса, подлежат уничтожению: ничего не сохраняется и ничего не может быть материалом для дальнейших исследований, так как это материал группы, материал терапевта и его клиента.
Далее, в таких супервизионных группах очень важно, чтобы все участники были под своими именами и работали с камерами, потому что это формирует безопасность и формирует поле для работы над кейсом. Также очень важно, чтобы терапевт имел разрешение от клиента на вынос кейса на супервизию, и такие кейсы обычно имеют приоритет.
В рамках межмодальной супервизии интегративного подхода очень важно, чтобы терапевты, которые работают в какой-то конкретной модальности, раскрывали и расшифровывали термины или же говорили простым, понятным для всех языком.
Высказывания на группах, когда участники дают обратную связь, обязательно происходят через «я-сообщения»: «я бы работал с этим клиентом» или «я бы применила данную технику». Ни в коем случае не допускается никакая критика в адрес терапевта. Если же терапевт чувствует давление на себя, то он может воспользоваться правилом «стоп», которое останавливает те процессы, которые неприятны. И это можно, опять же, если это произошло на группе, трактовать как некоторую динамику кейса и динамику отношений терапевта и клиента.
Также в супервизии основное и очень важное направление — это то, что все участники группы и супервизант, который предоставляет кейс, — взрослые люди, специалисты, психологи. И супервизионная группа никогда не является терапией. То есть если с вами что-то случилось, вы почувствовали напряжение, неприятные переживания, а у вас есть личный терапевт, то вы идёте к нему и разбираетесь с этим. Супервизионная группа — это пространство взрослых профессионалов, которые могут о себе позаботиться, понимают свои слабые и сильные стороны и адекватно оценивают свои силы и возможности для работы в группе.
Супервизия супервизора — что это за зверь такой? Супервизор, который активно ведёт супервизионные группы или супервизии в индивидуальном порядке, у него также, ну, как у любого человека, может «замыливаться» взгляд, могут возникать какие-то проблемы с некоторыми клиентами или с некоторыми процессами, которые он сам не способен разрешить.
В таких ситуациях супервизор просит помощи более опытного коллеги-супервизора и берёт у него супервизию. Так же, как я в принципе и описывала выше, приносит случаи, разбирает случаи и выдаёт конкретный запрос по своим сложностям в работе с супервизантом или супервизионной группой. Данный контекст очень важен, потому что супервизор не всегда может видеть свои слабые стороны и слепые пятна — в этом процессе он может их увидеть.
Также есть ещё более глубинное понятие в глубинной супервизии — гипервизия. Гипервизия — это не что-то наподобие связки «супервизор и супервизант», это другой процесс. Это процесс, когда гипервизор описывает процесс супервизии для того, чтобы супервизор увидел этот процесс как будто со стороны. Опять же, гипервизор работает под запрос супервизора: если супервизор выдаёт запрос — допустим, какие-то процессы на описание супервизии, на поиск каких-то параллельных процессов, — это всегда точка роста для супервизора. Поэтому эти процессы тоже важны.
Но не стоит смешивать супервизию, супервизию супервизора и гипервизию — это абсолютно разные процессы. Супервизия всё-таки более авторитарный процесс: есть супервизор, который даёт обратную связь, — он включён. А гипервизор всегда наблюдает. То есть гипервизия — это как камера, но с более точным фокусом, настройкой на какие-то параллельные процессы, на те системы и системы взаимодействия, которые незаметны сразу. Это вот что-то очень точное, чёткое и глубокое.
В целом супервизия — это основа основ. Это вот, не знаю, как дышать, как есть. Если ты психолог, если ты практикующий психолог, ты обязан посещать супервизию — индивидуальную, групповую, в модальности, межмодальную, неважно. А главное, главное, чтобы твой супервизор был более опытным, имел опыт работы с разными кейсами.
И на самом деле очень важно, чтобы он имел опыт работы с кейсами, подобными твоим. То есть если терапевт работает с детьми, то супервизор тоже должен иметь такой опыт, быть супервизором, человеком, который может супервизировать данный кейс. Или, например, если вы парный терапевт, то вы ищете супервизора, который тоже компетентен в данном вопросе. Вы не можете пойти к любому супервизору.
Польза, которую несёт в себе супервизия, большая, потому что мы, психологи, очень часто сталкиваемся с трудностями в своей работе. Очень часто сталкиваемся с тем, что не видим, не понимаем, куда идти, фрустрируемся. А клиент, реальность клиента, попадает в твои процессы — и всё это становится очень чётко видно и понятно.
Ещё супервизия усиливает психический аппарат терапевта, и благодаря этому работа с клиентом становится более продуктивной и более динамичной. Ещё супервизия задаёт новые идеи, новые взгляды на процесс, на динамику, что тоже полезно для работы.
И супервизия даёт эмоциональную, моральную поддержку самому терапевту, для его роста и развития. Является мощной профилактикой выгорания психолога, которую мы проводим на программе prodvizheniepsy.ru.
